Но неудачно.

***

Огерн водил рукой, нежно и медленно гладя тело Рахани. Она поежилась и выдохнула:

- Довольно!

- Не может быть довольно, - прошептал Огерн, продолжая гладить ее.

В ответ послышался стон:

- Мне казалось, что ты забыл эту игру.

- Я не забыл ни единой из тех игр, коим ты обучила меня, моя богиня.

- Но каждый день я учила тебя новой, и вот уже сколько десятилетий миновало, как мы играем в... Ох-х-х-х! Огерн!..

- Десятилетий? Неужели так долго?

Огерн целовал округлую плоть столь нежно, что губы его могли показаться крыльями бабочки, столь нежно, что вытянули еще один стон из нее.

- Пятьсот лет!

- Они пронеслись как стрелы, - прошептал Огерн, и Рахани задрожала от его дыхания и шепота. - Пятьсот лет, и каждый день в Раю! Но как еще могло бы быть, коли возлюбленная моя - моя богиня?

- Глупый мальчишка. - Она нежно коснулась его шеи, ласково поцеловала, с обожанием вгляделась в его черты. - Сколько раз должна я тебе повторять, что мы, улины, не боги, а просто более могущественная и древняя раса, чем твоя?

- Столько, сколько захочешь, - промурлыкал он, - ибо тогда я буду слышать твой голос.

И его рука снова пустилась в странствия. Но Рахани поймала его запястье и сильно сжала его:

- Хватит, ретивый смертный! Ужели не хватит? А несколько минут назад не познал ли ты удовлетворения, бездны экстаза? И нужно ли тебе, чтоб я взалкала больше?

- Да, если я могу - способен ли простой мужчина удовлетвориться, имея подле себя женщину, столь желанную?

Он говорил чистую правду, ибо из улинок Рахани была самой роскошной женщиной - даже тогда, когда таких, как она, женщин было столько же, сколько их теперь среди людей, а худшая из улинок, по человеческим меркам, - королева красоты.